От Павла до Николая II

«Та, которую Павел (Собака) считал своей матерью, редко появлялась у его колыбели. Зато императрица Елизавета (Бык) навещала младенца раза два в сутки, иногда вставала с постели ночью и приходила смотреть на будущего императора... Павел, с другими приветливый, смотрел на свою мать странными, требовательными и недоверчивыми глазами, а придраться к нему было трудно, ибо он был почтителен и вежлив, и Екатерина (Петух) не знала, как с ним быть. О военных подвигах Павла Екатерина отзывалась насмешливо. Он даже не получил Георгиевского креста, на который имел право рассчитывать.

Павел чувствовал, что кольцо враждебных ему сил становится все уже и уже... Милый мальчик Александр (Петух) как будто чувствует в нем отца, но было что-то непонятное и жуткое в глазах этого юноши... Екатерина вовсе не скрывает своего намерения лишить Павла его права на престол. Она даже предложила Марии Фёдоровне (Кот) убедить мужа в необходимости отречься от власти и требовала, чтобы она подписала документ об отстранении Павла от трона. Растерявшаяся великая княгиня не посмела даже открыть Павлу этого страшного в ее глазах умысла».

Таково мнение, а точнее было бы сказать приговор русским императорским коллизиям на переломе веков автора «Императоров», великолепного Георгия Чулкова (Кот).

Попав с рождения на векторную растяжку между Елизаветой (Бык) и Екатериной II (Петух) Павел Петрович (Собака) уже не мог остановиться, вовлекая в водоворот векторных страстей все новых фигурантов. Император приближает к себе фон Палена (Бык). Доверяет ему самые важные должности. Он абсолютно уверен в его преданности, как император и векторный хозяин. А вот векторный слуга (фон Пален) чувствует себя совсем по-другому. Он не верит в благосклонность своего хозяина и затевает сложнейшую интригу, которая приводит к убийству императора и абсолютному карьерному проигрышу самого Палена.

Есть версия, что Пален (Бык) был не сам по себе, а ставленником Англии, которая очень боялась союза Павла I (Собака) и Наполеона (Бык). Может быть оно и так. Но что это меняет? Павел, как порождение векторных вихрей, никогда от них не отрывался и от них же погиб. И это ощущение векторного кошмара всю жизнь было при нем.

В начале царствования императора Павла I (Собака) величайший полководец Александр Суворов (Петух) как-то резковато воспринял военные павловские новации. Ну, там форма прусского образца, то да се. Не удержался Суворов и высказался на сей счет, причем публично: «Пудра не порох, букли не пушки, коса не тесак: я не немец, а природный русак!» Не стерпел Павел и велел Суворову сложить с себя командование войсками. Чуть позже он отправил величайшего полководца в ссылку.

Однако не судьба была доживать Суворову (Петух) век в тишине. Понадобился он для войны. После возвращения Александра Васильевича из ссылки, Павел I (Собака) осыпал его милостями и ласкою. Он собственноручно надел на графа цепь ордена Святого Иоанна Иерусалимского и знак большого креста. Ну а во время Итальянского похода наградам уже не было никакого останова. Суворов был возведен в княжеское достоинство с наименованием Италийский. Павел прислал ему свои портреты в перстне и для ношения на груди. А в сопроводительном письме император писал: «Не знаю, чем наградить тебя». К окончанию Итальянского похода император присвоил Суворову звание генералиссимуса, а также повелел, чтобы Суворову отдавались почести, подобно особе государя и даже в его, императора, присутствии.

В рескрипте, посланном Суворову, Павел писал, в том числе, что считает его «знаменитейшим полководцем сего и других веков». Получив высочайший рескрипт, Суворов воскликнул: «Помилуй Бог, велика милость, велик чин: он меня придавит! Недолго мне жить!» И действительно скоро умер.

Григорий Распутин (Змея) – это тот человек, который самим своим присутствием при дворе последнего русского императора, повернул историю, можно сказать, вспять. Но проник ко двору и закрепился он там исключительно благодаря своему векторному воздействию на императрицу Александру Федоровну (Обезьяна) и ее фрейлину Анну Вырубову (Обезьяна).

Совсем другое дело вдовствующая императрица-мать Мария Федоровна (Коза), уж она-то Распутина (Змея) насквозь видела. У нее на Змей был особый нюх. Она, сколько могла, уговаривала сына (императора Николая II) прогнать Григория, но все без толку, тот соглашаясь на словах, на деле вел себя пассивно. Впрочем, именно нелюбовь к Распутину спасла ее от революционных репрессий. Из-за размолвки по «святому старцу» императрица-мать уехала в Киев незадолго до революции.

Наш сайт знакомств