Победа революции

Что важнее для истории, то, что в 1917 матросы штурмовали Зимний дворец, или то, что четыре года спустя на Кронштадтском льду была выкована новая система власти, которой неведомы были ни поражения, ни преграды? Реальное значение исторического события определяет всегда год победы. Именно год победы даст (в том числе и в исторических учебниках) трактовку всем событиям, включая формально более важную революционную дату. Посудите сами: кто бы вспомнил штурм Зимнего, образование ВЧК и прочую мелочевку, если бы в гражданской войне победил бы Колчак или Врангель? Тут есть определенный исторический парадокс. С одной стороны, все определяет последнее решение революционного года, ибо оно есть зародыш будущего кристалла. С другой стороны, разыскать зародыш в самый момент его зарождения невозможно: его можно вычислить задним числом, когда победа уже одержана.

Таким образом, всякое историческое событие надо измерять не годом революции, псевдореволюции и так далее, а цельным четырехлетием от года революции до года победы. Так, как это получилось с Великой Отечественной войной, которую все воспринимают как цельное историческое событие длиной в четыре года. Также единым четырехлетием установления новой власти надо воспринимать период от первых побед Ельцина на выборах 1989 года до расстрела Белого дома в 1993 году, не пытаясь выделить в отдельный поворотный момент события 1991 года, в том числе Беловежские соглашения.

Что касается победной точки, то в государстве производящем революции в годы Змеи победы приходят в годы Петуха (ровно через четыре года).

Так фиксацией победы революции 1917 года стало подавление Кронштадтского мятежа в 1921 году. Соответственно победой 1989 года стал расстрел Белого дома в 1993 году. Оба события кажутся весьма сомнительными с точки зрения целесообразности. Однако именно они волшебным образом закрыли на замок четырехлетие гражданского противостояния. Эмоционально мы можем осуждать тех, кто расстрелял те принципы, ради которых свершались революции как в четырехлетии 1917-1921, так и в четырехлетии 1989-1993. Однако исторически обе эти победы были нужны именно для уничтожения революционных идеалов, прекращения революционной эйфории.

Гражданская война стремительно шла к концу, врагов становилось все меньше, пора было подумать о дележе власти внутри победителей. Делиться властью большевикам не хотелось, да и для власти вредно, когда она сразу у семи нянек... И тут случился мятеж гарнизона Кронштадта. Среди лозунгов требования свободы деятельности "левых социалистических партий", упразднения комиссаров, свободы торговли и перевыборов Советов. Руководители мятежа выдвинули лозунг "Советы без коммунистов". Как причины мятежа – разруха, голод, размыв среды стойких революционеров, количественное преимущество «попутчиков», людей примазавшихся к революции.

Симметричны события октябрьского мятежа 1993 года. Те же политические колебания, разруха, голод, значительное обновление личного состава (парламента), демагогическая агитация, свобода экстремистских партий, ширма для подлинных руководителей и даже "штаб обороны". Наверное, описания мятежей должны быть похожи.

Остановимся на нескольких моментах. Момент первый. Бей своих. В 1921 году большевики подавили тех, ради кого, собственно, затевалась революция – матросов, крестьян (антоновщина). Была подавлена идея власти народа. Ну, а в 1993 году подавлен парламент, формальная демократия, ради которой, собственно, вершилась революция 1989 года. В обоих случаях среди подавленных много героев революции. Те же Руцкой и Хасбулатов. Они много сделали в свое время для победы революции, но не выдержали жесткого отбора, рано ушли вправо, недокрутили руль и вылетели за борт.

К двум указанным мятежам можно еще прибавить внутрипартийный бунт 1957 года, когда была подавлена воля Президиума (суть Политбюро), той самой организации, всевластие которой создавала революция 1953 года. Среди подавленных оказались герои революции 1953 года, тот же Георгий Маленков.

Момент второй, провокационный. Каждый из трех мятежей – гениальная провокация. Разработчиком провокации и ее исполнителем были, конечно, не люди, а само государство в дуэте с ритмом времени. План удался на славу: во всех случаях оппозиция не только наголову разбита, но и максимально опорочена. Фактический смысл провокации в отсеве всех примазавшихся, колеблющихся и прочих дутых революционеров.

Поражает, однако, глубина провокации: и ленинцы в 1921-м, и хрущевцы в 1957 году, и ельцинисты в 1993 году уже были решающе сильны, одержав множество побед. Как сильно они должны были приготовиться и притвориться слабыми и беспомощными, чтобы вселить в мятежников веру в победу и возможность удачи.

Все эти мятежи тем более непостижимы, что мятежникам было что терять. К игре ва-банк их ничто не принуждало. Прямо гипноз какой-то.

Момент третий – зеркальный. При очевидном сходстве есть и очевидные различия. Мартовский мятеж (1921) вел страну в одну сторону, а июньский(1957) и октябрьский (1993) – в другую. Сначала у нас забирали свободу, теперь возвращают. Однако получают свободу лишь те, кто для нее созрел, кто в ней действительно нуждается.

Момент четвертый – экономический. Как только подавлен мятеж, тут же наступает тишина. Смысл этого покоя впрямую связан с экономикой: политическая тишина нужна для сосредоточенной экономической реформы, а успехи экономики сразу же вырубают политическую страсть оппозиционеров. Не случайно подавление Кронштадтского мятежа совпало с началом нэпа. Изобилие нэпа, стремительное заполнение прилавков в 1993 году выбивает у оппозиции последние аргументы. Белогвардейцы начинают варить гуталин (1921), а коммунисты – торговать "Сникерсом" (1993).

И в этот момент мало кто замечает, что реформы нэпа, по сути, копируют лозунги мятежников.
В 1921 году именно мятежники требовали отмены продовольственной разверстки и свободы торговли, т.е. того, что "придумал" Ленин сразу после подавления мятежа. Очевидны антигайдаровские черты экономического перелома в 1993 году...

(17 января 1993 года Гайдар подал в отставку, наступила четырехлетка Черномырдина, в которой колесо истории как бы раскручивалось в обратную сторону).

Таким образом, мы можем считать время тремя разными способами: по революциям, по четырехлетиям в целом, а также по победам (подавленным мятежам).

Наш сайт знакомств