Круговорот стихий в народе

Заявив о существовании обратной логики, распределив стихии по фазам, теория неизбежно встала перед вопросом о положении внутри каждой фазы всех прочих знаков, а не только центральных. В конечном счете, это был и личный вопрос, вопрос судьбы теории, которая вся в рамках знака Лошади.

Порядок взаимодействия стихий аналогичен природному. Весна съедает зиму, но уступает лету, которое в свою очередь сдается осени, а та уже беззащитна перед зимой. Так же и наши стихии: логики (Петух, Змея, Бык) подавляют мистиков (Крыса, Дракон, Обезьяна), но уступают волевикам (Лошадь, Тигр, Собака), которые, в свою очередь, не могут устоять перед непредсказуемыми реалистами (Кот, Кабан, Коза), которых усмирят лишь мистики, что, собственно, и завершает круговорот.

Временам года хорошо. Они гармонично зреют внутри подвластной стихии: лето зреет внутри весны, осень внутри лета и т.д. В обществе, живущем по законам обратной логики, все намного сложнее: здесь осень рождается внутри зимы, а весна – внутри лета. Смысл такого обратного круговорота заключается в том, чтобы будущая властная стихия прошла длительный этап подавления и унижения и власть брала бы не постепенно, а внезапно и революционным путем. В природе это выглядело бы так: весна становится все теплее, все жарче, и вот, когда уже совсем пора начаться лету, внезапно начинается зима.

Таким образом, после 36-летней (1881-1917) зимы любви и мистики грянула осень террора, слежки, доносов (1917-1953), хотя все революционеры, да и многие зрители ждали именно весны, расцвета, строительства светлого будущего, превращения страны в огромный цветущий сад.

Напротив, в 1989 году весь мир, да и сами революционеры ждали наступления осени, тлена, распада, дряхлости и промозглости... А вместо этого наступила весна, время мечтаний, гигантских проектов, фантастического строительства.

36 лет волевики успешно подавляли слабые попытки логиков опереться на право, закон. Так почему же волевики вдруг проиграют? Как реализовать победу новой стихии чисто технически? Устранить волевиков помогает четвертая стихия, которая казалась наименее вовлеченной в вашу революцию. Именно реалисты должны были сыграть главную роль в усмирении волевой стихии. И они ее сыграли. Горбачев (Коза) своей непредсказуемостью и бессистемностью свел на нет все тщательные и планомерные построения Анатолия Лукьянова (Лошадь). По стопам Лукьянова пошел и Хасбулатов: он так же планомерно чистил парламент, выковывая свою гвардию. Он не понял, что время аппарата ушло, и сам не заметил, как проиграл внезапному, но более искреннему Ельцину (Коза).

Однако дело не только в знаках победителей: победу над парламентом одержала сама стихия выжидания, эмоциональных взрывов, вынужденной провокации. Именно стихия, а не Горбачев и Ельцин (верные слуги своей стихии), организовала и август 1991-го, и октябрь 1993 года.

Прием привлечения дополнительной стихии не уникален. В 1917-1921 годах на помощь входившим в центральное положение реалистам вызывалась боевая стихия логиков – Фрунзе (Петух), Свердлов (Петух), Тухачевский (Змея) и многие другие логики-боевики. Но что очень важно запомнить, за пределы 1921 года они, как правило, не выходили.

Так же и в противостоянии 1953-1957 годов на помощь в борьбе с реалистами вызывалась мистическая стихия. Один из представителей ее – маршал Жуков (Обезьяна) сыграл огромную роль в усмирении тюремщиков во главе с Берией (Кабан). Однако значение Жукова также не выходит за пределы 1957.

Также в нашей нынешней революции 1989 года значение Козы, Кабана и Кота после 1993 года резко снизилось.

Для Лошади и Тигра – любимцев России – наступившие времена не станут плохими, но придется потесниться, отказаться от роли безоговорочного лидера, больше отдыхать, расслабляться. Это непросто: волевики привыкли править, но править нельзя.

Для мистической стихии (Крыса, Обезьяна, Дракон), напротив, закончилось время небытия. Им теперь вкалывать до седьмого пота, готовить пришествие истинной демократии и рынка в 2025 году. В числе мистических знаков Дракон, давший стране Владимира Путина, Германа Грефа.

Теперь чуть подробнее. Структурное понимание истории, казалось бы, отрицает нравственную оценку исторических событий. Мы не в состоянии осуждать наступление второй фазы после благополучной первой, как не в состоянии осудить наступление промозглой осени после теплого лета. Однако назвать наступившее время черным мы имеем право. Итак, черная революция – это переход из тишины первой фазы в бурю второй.

Пафос революции, безусловно, разрушителен. Энергия, копившаяся всю первую фазу, наконец-то переполняет страну, происходит взрыв всеобщей ненависти, желание все уничтожить, ибо терпения медленно все переделывать ни у кого нет. В этом смысле большевики, распевавшие песню о "разрушении до основания", довольно точно выразили мысль черной революции.

Казалось бы, разрушение – это всегда зло. Однако с исторической точки зрения это не очевидно. Бывают задачи настолько крупные, что простой эволюцией они не решаемы, и только в пустыне, выжженной черной революцией, можно построить здание нового мира. Помните, какие слова выбрал Михаил Булгаков для эпиграфа к своему бессмертному роману: "Я – часть той силы, что вечно хочет зла... и вечно совершает благо..." В роли такого дьявола приходит черная революция. Она жаждет зла, т.е. уничтожения, но через 36 лет сереет, еще через 36 лет превращается в белую революцию и начинает творить благо – строить принципиально новый мир.

Облик дьявольский для второй фазы напрашивается сам собой. Уже в первой фазе пророки, заглядывавшие в будущее, видели "бесов". Ну а во второй фазе в любом портрете вождя можно было глазами Иванушки Бездомного увидеть лица подручных сатаны. И дело даже не в том, что Ленин, Сталин или Троцкий похожи на врага рода человеческого: сатанеет весь народ, иначе он не выбрал бы себе таких вождей. Народ, подобно Иванушке Бездомному, через некоторое время прозревает, но кропить помещение или вызывать мотоциклы с автоматчиками уже поздно: дьявол правит свой бал, и пока бал не кончится, ничего сделать с черной фазой нельзя.

Отцом буйного Петра I был Алексей Михайлович, прозванный Тишайшим. Кроме Петра у Алексея были и другие дети. Но время, создавшее этого гиганта, упорно двигало к власти именно его. Припадочный Петр будто специально создан для безумств второй фазы. Полистайте "Поиски Империи" – от библейского Саула до нашего Сталина вторые фазы полнятся моральными и физическими уродами. И всюду уродство сочетается с поистине демонической мощью и темпераментом.

Удивительной особенностью черных революций является их целенаправленность. Казалось бы, слепая сила вырвалась из недр народа с одной целью – крушить все подряд. Ан нет, всегда какая-нибудь цель найдется. Во Второй Византии боролись с иконами, в Третьей России рубили окно в Европу, в Четвертой Англии внедряли политэкономию, а в Четвертой России диктатуру пролетариата.

Белым революциям, которые действительно строят новый мир, в этом смысле везет меньше – они просто строят, без лозунгов и трепотни.

Важнейшим в теоретическом плане является весенне-осенний перевертыш. Дело в том, что внутри большинства людей глубоко укоренилось природное восприятие мира. Эти люди чувствуют, что первая фаза – это зима. А потому от черной революции (они же еще не знают, что она черная) ждут не осени террора и разрушения, а весны освобождения и строительства. "Я верю – город будет, я верю – саду цвесть", – так думали многие, так видели многие.

Черная революция третьей Англии (1509) начиналась как великий праздник. Первый наследник и Белой, и Алой роз, красивый, статный Генрих VIII, друг великих просветителей, вызывал большие ожидания не только у к народа, но и у умнейших и тончайших людей того времени – Эразма Роттердамского, Томаса Мора, Джона Колета.

Вот слова Мора, сказанные на коронации Генриха VIII: "День этот – рабства конец, этот день – начало свободы... Страх не шипит уже больше таинственным шепотом в уши: то миновало, о чем нужно молчать и шептать. Сладко презреть клевету, и никто не боится, что ныне будет донос, – разве тот, кто доносил на других".

Так умнейшие люди встречали приход одного из самых кровавых и грязных правителей в английской истории. Стоит ли и нам удивляться, что в 1917-м большевиков приветствовали многие светлейшие умы.

Таким образом, после свершения черной революции наступают как бы два времени года: реально осень (террор, доносы, насилие), а в сознании многих и очень многих – весна. Появился даже определенный стиль в современных фильмах о тех временах ("Утомленные солнцем", "Прорва", "Восточный роман"), в которых внешняя весна, свет, смех, радость и внутренняя чернота, гниль...

Теперь о серой революции 1953 года. Вспомним провидческий фильм И. Гостева "Серые волки", где стая съедает своего вожака – Никиту Хрущева. Замечательно показана атмосфера стаи: бесконечные разговоры, кропотливая, подготовка каждого действия, круговая порука. А в общем, скука, обыденность, банальные пьянки, застой длиной... (это сейчас мы знаем, что в 36 лет, а тогда казалось, что длиной в вечность). То же в эпоху двух Анн и Елизаветы – празднества и увеселения, безвкусие и тошнота. Но при этом застой всего лишь картинка, скрывающая стремительный внутренний рост. Будущий блеск четвертых фаз закладывается в серости третей фазы. Можно и нужно не любить Горбачева, Черненко и Брежнева, но нельзя не понимать, что именно третья фаза является самой плодотворной фазой всего цикла. Именно она выполняет максимальный объем работы цикла. В четвертой фазе мы всего лишь реализуем бесконечные наработки третьей. Сравнения любые: долгие репетиции и премьера артиста, годы учебы и первое открытие ученого. Одним словом, третья фаза – это невидимый миру пот тренировок.

Таким образом, именно третья фаза в народном восприятии выглядит бесплодной и пустынной зимой застоя, а на деле является плодоносным летом, временем мощнейшей всенародной трансформации. Именно в третьей фазе, а не во второй, изменилось лицо народа, один русский народ был заменен другим. Во второй фазе старый народ был убит, в третьей фазе новый создан. Новый народ начался тогда, когда при Хрущеве и прочих серых генсеках двери немыслимого количества вузов открылись для крестьянских и пролетарских детей. Потомственным интеллигентам или дворянам хотелось бы напомнить, что в интеллектуальнейшей четвертой фазе наверху не внук и сын писателя (Гайдар), и не сын юриста (Жириновский), а крестьянские дети Черномырдин и Ельцин, сын плотника Лужков и т.д. Таково новое лицо русского народа.

Помнил ли Ярослав Мудрый, величайший интеллектуал своего времени, что его отец Владимир I, по сути, был безграмотным мужиком? Конечно, помнил и гордился своим отцом, приготовившим Русь к культурному взлету. В четвертой фазе идет соревнование гениев. Они, как дети малые, бегут наперегонки с криком: "Я первый". Суворов, Румянцев, Ушаков, Фрэнсис Дрейк, Уолтер Рэли – сколько блеска и света... Одно только "но" – весь этот блеск родился в мутной серости третьих фаз.

Всех нас воспитало сусловско-брежневское время: детективы читать нельзя, за фантастикой побегай, Дюма жестко лимитирован, дамских романов вовсе нет, программа "Время" по всем каналам. Ни тебе веселеньких журнальчиков, ни видео, ни спутникового телевидения. Нас буквально усадили за чтение умной и глубокой литературы. Причем для лучшего усвоения читать "заставляли" по ночам, часто в дурной ксерокопии, фотографии, а чаще какой-нибудь третий машинописный экземпляр с подгулявшей копиркой...

Система глобального запрета учила нас быть в постоянном умственном напряжении. Режиссеры снимали одно, подразумевали другое, а получалось третье. Расхлебывая эту кашу, мы научились продираться сквозь форму и находить содержание. Именно это умение станет основой рождаемого русского мира. Не верьте хроникальным фильмам. Там салютуют пионеры, маршируют солдаты, рапортуют депутаты. На самом же деле за те 36 лет интеллектуальный прогресс народа в целом был просто невероятен. Народ не научился жить, но он научился думать. Зачем ему это умение, мы узнаем из результатов белой революции.

Теперь о белой революции. Белая революция четвертой фазы несет весну обновления и строительства нового мира, но ожидается она именно как наступление ужаса, анархии, развала... В результате каждый день нам показывают с экрана телевизора, то криминальную революцию, то капиталистическую вакханалию, то бесчинства скинхедов. Это телевизор. С кино дело еще хуже, никаких «Веселых ребят» или «Детей капитана Гранта». Никто не споет нам, что ему «легко на сердце от песни веселой», не воскликнет «А ну-ка песню нам пропой веселый ветер!» Сплошная чернота, поют про какой-то «черный бумер», всюду мрак, трупы, кровь. Максимально веселое кино – это «Ночной дозор», ведьмы, вампиры… Комедий кажется нет совсем. И это при том, что идет массовое строительство, растут доходы, пол-страны просто бросили работать и сидят на курортах. Несоответствие белой жизни и черной, жуткой меланхолии охватившей всех жуткое. Если и есть веселье, то какое-то натужное, вроде пира во время чумы.

И все же верится, что по мере нарастания белизны в соответствии с законами физики растут температура и мощность излучения. И когда белизна перейдет в сияние, свет этого сияния зальет весь мир.

20 имперских циклов подарили миру 20 ярчайших источников света, 20 полярных звезд, на которые ориентировались все народы мира в своем хождении по коридорам истории. Среди них такие ярчайшие, как 37 лет Соломона, 35 лет Ярослава, 40 лет Августа Октавиана, 43 года Ивана III, 34 года Екатерины II, вторая половина правления Елизаветы Тюдор, вторая половина правления королевы Виктории...

Для теории сияние четвертой фазы – столь же важный ориентир в поисках Империи, как и зверства второй фазы. Вторая фаза подобна черной дыре, а четвертая взрыву сверхновой звезды, а ведь между ними всего-то 36 лет серого времени. Такова уникальность имперских циклов – от сверхзла к сверхдобру в сверхбыстром темпе.

Для обыденных историков-эмпириков такая трансформация лишена всякого смысла, им ничего не остается, как списать все на правителя. Все беды вторых фаз списываются на зверский характер Суллы, Янная, Генриха VIII, Ленина или Сталина. При этом никак не объясняется, как один зверь может искусать огромную страну. Предположить, что зверями их делало время, время черной власти, историкам очень трудно.

Точно так же трудно представить, что время белой власти в четвертой фазе делает властителей если не ангелами, то светлыми людьми. Однако, изучая биографии Августа или Ярослава, начинаешь понимать всю неудачность формулы "власть портит человека". Она не испортила их, а исправила. Они начинали свой поход за властью куда как более испачканными, чем заканчивали свое властвование. То же можно сказать о Екатерине II или Иване III. Однако главный пример у нас перед глазами. Наша белая революция, наша четвертая имперская фаза началась с путча 1991, расстрела Белого дома в 1993 году, жутких сражений в Чечне... Но с каждым годом власть все белее и белее, только миротворчество, только благотворительность. И это на фоне США, всюду бряцающих своим оружием выглядит поразительно.

Но и тут сказывается стремление во всем белом увидеть черное. Гуманность нашей новой власти, многими воспринимается, как проявление слабости.

Вторая фаза – власть черни, и неважно, от сохи эта чернь или королевских кровей. Четвертая фаза – власть аристократии, будь то аристократия духа или аристократия разума. Главная особенность черных людей – стремление кому-то противостоять, с кем-то бороться, кого-то одолевать. Под влияние этого комплекса борьбы попадали практически все. Вспомните, как люди требовали казни гэкачепистов. Но прошло несколько лет, и огромное большинство совершенно потеряло кровожадность. Идеология всеобщего примирения – это воздух белых революций.

Что касается первых имперских фаз, то там в противоположность третьим фазам, при внешне бурном развитии, общество пребывает в жутком застое. Историки в один голос твердят, что правление Александра III и Николая II были полны энергии, реформ и всяческого подъема. И если бы не проклятые большевики, то Россия давно была бы уже самой богатой страной мира, да еще и окраины бы сохранила. На самом же деле, сохранив свой гигантский, самодостаточный и самодовольный класс крестьянства, свое пренебрежение к грамоте, к городской жизни, русский народ не выстоял бы в сумасшедшей индустриальной гонке XX века.

Что касается бурного развития, то оно шло на внешнем уровне, внутренняя жизнь была в тупике и революция выросла именно из этого тупика. Общество жаждало обновления, пусть даже ценой смертельного риска.

Наш сайт знакомств