Портрет грядущей эпохи

«Широк человек – я бы сузил», – говорит один из героев Достоевского, родившегося, как известно, в год Змеи. Во многом эти слова стали девизом очень талантливого, активного, но чрезвычайно бедного энергетически знака. Мужчины, родившиеся в год Змеи, обладают поразительной способностью занижать свои таланты, наступать на горло собственной песне и выпадать в осадок при появлении малейших препятствий.

Понять до конца эту особенность знака было бы невозможно, если бы не возрастная теория. Возраст Змеи начинается около 40 лет, и каждый активно живущий и работающий мужчина в этом возрасте переживает глубочайший кризис. Усталость, неожиданные болезни, неудовлетворенность условиями жизни, разочарование в прежних идеалах. ...Большинство мужчин понимает, что грандиозные планы неосуществимы, сил нет и пора превращать большие возможности в маленькие успехи, Отсюда идут всевозможные самоограничения, минимизация и чрезмерная осторожность.

Очень странный этот возрастной переход. Внешне мало что меняется: та же семья, те же дети, та же работа, та же внешняя оболочка, а внутри пустыня, как будто всю начинку вынули... В возрасте Змеи третий раз все приходится начинать заново, с нуля, новые цели, новые средства. Подобную по масштабу перемену человек переживает лишь в кризисе 12 лет.

А теперь представьте, что такие же мучительные и малопонятные превращения ожидают все человечество в целом, которое также пребывает в излете возраста Собаки.

Еще недавно мир был полон борьбы: колониальные войны, один передел мира, другой, первая мировая война, вторая, весь мир разделяется на коалиции. И вдруг противостояние исчезает, войны окончательно теряют смысл, становится ясно, что Земля круглая, белых пятен нет, свободных земель тоже нет, все рынки поделены, одним словом экспансия завершена раз и навсегда.

В XXI веке последняя крупная политическая Империя – Россия подключается к ритму Запада, мир переходит в стабильное состояние. Безусловный успех, но одновременно потеря всех прежних целей, стремлений. Как жить дальше, к чему стремиться? Нет врагов, но ведь нет и друзей, ведь друг и познается, и появляется лишь в беде. Не случайно герои писателей-Собак – это мушкетеры («Три мушкетера» Дюма) или просто верные друзья («Три товарища» Ремарка). Герои писателей-Змей – унылые одиночки – князь Мышкин, Раскольников, Акакий Акакиевич...

За все надо платить, мир и благополучие обернутся для человечества потерей энергии, депрессией, разочарованием, Конечно, не тоска по войнам, будь они прокляты, вызовет уныние человечества, но потеря агрессивности произойдет одновременно с потерей энтузиазма; пресечется стремление к прогрессу, открытию новых сфер деятельности – одним словом, возраст Змеи.

Если нужны иллюстрации, то можете перечитать «Возвращение со звезд» Станислава Лема, там достаточно подробно описаны последствия потери агрессивности.

Все сплетается в единый клубок в возрасте Змеи – потеря агрессивности, остановка прогресса, всеобщее усреднение интеллекта, наступление долгожданного матриархата. Собственно женщина во многом и есть портрет грядущей эпохи. Среди женщин мало гениев, но мало и откровенно убогих; женщины медленно умнеют, но дольше сохраняют ясность мысли; женщины мало занимаются государственными делами и много семейными. Все это признаки грядущего возраста Змеи. Мужчинам будет в таком мире скучно; впрочем, женщинам тоже не очень понравится столь явная деградация сильного пола – ни тебе гениев, ни тебе воинов, одни лишь понурые нытики. Боролись за равенство, а получат довольно внушительное преимущество.

А еще будет создана новая религия, третья религия человечества. До сих пор все религии, все учения и верования принадлежали лишь двум мирам: ритмические природные учения языческого мира и линейные учения мира прогресса (в частности, все монотеистические религии). В возрасте Змеи человечество перейдет в новую веру, выйдет из подчинения Богу, станет богоравным, действующим с ним заодно, сможет постичь устройство человека и человеческого общества и создаст новый разум.

Казалось бы, такая вера сродни атеизму, однако смысл ее будет противоположен: атеизм активен, ибо основан на незнании судьбы и допускает выбор между множеством вариантов, новая же вера сделает человечество крайне пассивным, ибо будет основана на довольно точном знании судьбы. Причем речь, скорее всего, не о научных методах познания судьбы, а о массовом умении заглядывать в собственное будущее. Такая вот странная перспектива для наших правнуков.

А еще мы стоим на пороге создания интегральной науки. Вообще-то мысль о неизбежности создания интегральной науки бродит по миру уже давно. Видимо, с тех самых пор, когда всем стало очевидно, что единая, в былом, наука о природе, все более и более дробится, мельчит и навсегда разделяет ученых на химиков, физиков и биологов, потом на более специализированных биохимиков, нефтехимиков, кристаллохимиков... а потом разделяет уже просто по отдельным проблемам, делая ученых все более глухими к проблемам друг друга…

Логично предположить, что если был период дробления науки, все большей специализации, дифференциального подхода к проблемам, то будет и период воссоединения науки в единое целое, как говорится: время собирать камни и время разбрасывать, точнее наоборот – разбросали науки, теперь будем собирать. Дифференциальная наука, увлекшись чисто практическими проблемами, резала единое знание по тематическому принципу, именно в угоду практическим интересам. Совершенно понятно, что интегральная наука движущей своей силой будет иметь все тот же человеческий интерес к решению насущных проблем. Никакие вопли о необходимости единого знания не повернут науку от дифференциальных процессов к интегральным. Всего-навсего наступит момент, когда очередные прикладные проблемы потребуют не разъятия крупных блоков знаний на мелкие, а, напротив, поиска связей между уже существующими доктринами, системами, науками.

Псевдоинтеграционные процессы уже идут в науке, когда возникают проблемы, требующие присутствия многих технологий (например, космос), однако новая наука при этом пока не рождается.

Согласно теории правильнее было бы дифференциальную науку назвать ортодоксальной наукой, а интегральную, соответственно, закрытой. Ортодоксальная наука – значит формальная, формульная, ибо только благодаря максимальной формализации наука может стать общеупотребительной, единой для разных людей, для разных народов. Чем меньше в такой науке личного, потаенного, очевидного лишь для избранных, тем лучше. Язык такой науки всегда крайне формален – математические символы и знаки, химические формулы, физические уравнения, конструкторские чертежи и т.д.

Совсем другое дело наука закрытая, она же интегральная, у нее нет цели быть единой в своих символах и знаках. У закрытой науки нет цели достичь единой для всех истины, нет системы объективных критериев, нет главного божества ортодоксальной науки – системы экспериментальной, опытной проверки научных данных. (Именно соответствие теории эксперименту позволяет ученым легко договариваться друг с другом.) Закрытая наука будет в значительной степени эстетизирована и индивидуализирована и в этом смысле станет посередине между наукой и искусством. Грубо говоря, научные статьи станут высокой прозой или даже поэзией, а чертежи будут скорее предметами живописи. Вместо понятия тождества главными станут понятия подобия и аналогичности. Критерием истины станет не многократно проведенный один и тот же эксперимент, а многократно и многосторонне (из разных систем) проработанная аналогия. В этом смысле интегральная наука оторвется от земли и станет в определенном смысле религиозной, ибо будет апеллировать к неким принципам бытия. Красота станет важнее точности, некрасиво – значит неверно. Таким образом, закрытая, интегральная наука объединит науку, искусство и религию.

Столь серьезная разница между двумя науками должна демонстрировать и принципиальное отличие в объектах исследования. Но где же взять для новой науки новый объект? Всё очень просто – объектом в новой науке будет тот, кто в старой науке был субъектом. Необходимо признать, что великая, могучая и непобедимая дифференциально-ортодоксальная наука, добившись грандиозных успехов в расщеплении ядра, распознании вирусов и бактерий, а также прокладывании борозд в космическом пространстве, необычайно слабо выступила в гуманитарных науках. Более чем скромны достижения в философии, психологии, нет науки о семье, о коллективе, историческая наука не двинулась дальше описательного этапа, не все так уж хорошо в медицине.

Изначальные неудачи ортодоксальных историков, философов и психологов породили целый комплекс, комплекс непознаваемости истории, непознаваемости человека. Истоки этого комплекса в том, что человек и все, что с ним связано, принадлежит к иному миру, иной стихии, чем природа. В Природе все так или иначе воспроизводимо, отсюда преклонение перед опытными исследованиями, экспериментом. Человек же невоспроизводим принципиально, невоспроизводимо общество, государство, невоспроизводима история. Человеку нельзя дать формулу, как серной кислоте или закону всемирного тяготения.

Невозможность определить человека вообще потребует создания многих систем аналогий, подобий, поиска, на пересечении которых и будет расшифрована загадка бытия.

Можно брать различные стороны научной жизни, и везде интегральная наука будет действовать противоположным образом. Так, если дифференциальная наука ставит крупную задачу, а затем дробит ее на тысячи мелких, решая их последовательно, то интегральная наука пойдет другим путем – она будет решать частные задачи (задачи личности), постепенно укрупняя их масштаб, пока эти задачи не укрупнятся до масштаба Вселенной.

Необходимо отметить некоторые принципиальные особенности интегральной науки. Ведущую роль в этой науке будет играть не мужчина, как это было в науке дифференциальной, а женщина. Это вытекает из многих положений в частности из учения о третьей эпохе. Главная особенность женского мышления состоит в способности отказа от единой системы мировосприятия, в стремлении к совмещению на первый взгляд несовместимых систем. Именно эти особенности мешали женщинам быстро продвинуться в науке дифференциальной, требующей абсолютно цельного мышления, но помогут в науке интегральной, гораздо менее принципиальной. Кроме того, объект новой науки – человек (точнее мужчина) гораздо интереснее именно женщинам, чем мужчинам, более тяготеющим к явлениям и таинствам природы.

Другой особенностью науки будет ее русское (российское) происхождение. Быть может, 1000-летнее существование имперской Руси главной своей целью имеет именно создание для человечества интегральной науки о смысле бытия. Не будем забывать, что дифференциальную науку человечеству подарила имперская Англия, живущая под знаком эмпирической Крысы. Россия же обозначена знаком Лошади, прославленного бесконечным поиском структур (Норберт Винер, Грегор Мендель, Дмитрий Менделеев).

Ну и, наконец, последнее замечание. Начало интегральной науки, надо полагать, положит медицина, поскольку проблема здоровья наиболее четко сформулирована, наиболее актуальна. Кроме того, в XXI веке человечество вступает в медицинский возраст Змеи. Ну и, наконец, самое главное — интегральная наука станет гораздо более возрастной, а для этого необходимо оздоровить народ, иначе ему будет не до науки.

Наш сайт знакомств