Сообщение
Ольга » 09 фев 2013, 16:47
Мой любимый рассказ Стивен Кинг,называется" Нона"только эстет Кабан закрытый мог такой написать,красиво не правда ли?Стивен Кинг, Кабан-Дева
Любишь?
Я слышу ее голос, иногда я все еще слышу его. Но только в своих снах.
Любишь?
Да, - отвечаю я. Да. Настоящая любовь никогда не умрет.
А потом я просыпаюсь от своего собственного крика.
Я не знаю, как объяснить все это, не знаю даже сейчас. Я не могу
сказать вам, почему я так поступал. И на суде я также не мог сказать этого.
Не мог, не потому что не хотел, а потому что действительно не знал. Здесь
также полно людей, которые спрашивают меня об этом. И психиатр чаще всех. Но
я молчу. Мои губы запечатаны. И только здесь, в своей клетке... Здесь я не
молчу. Здесь я просыпаюсь от своего собственного крика.
Во сне я вижу, как она подходит ко мне. На ней белое, почти прозрачное
платье, а на лице у нее - смешанное выражение торжества и желания. Она идет
ко мне через темную комнату с каменным полом, и я вдыхаю сухой запах
октябрьских роз. Ее объятия раскрыты навстречу мне, и я раскрываю свои,
чтобы обнять ее.
Я ощущаю ужас, отвращение и страстное желание. Ужас и отвращение,
потому что я знаю, где мы находимся, страстное желание, потому что я люблю
ее. Бывают времена, когда я сожалею, что в этом штате отменена смертная
казнь. Короткая прогулка по тусклому коридору, стул с прямой спинкой, с
металлическим колпаком, с ремнями... Один мгновенный разряд, и я снова
оказался бы с ней.Она повела меня к каменному зданию, возвышающемуся на склоне холма на
задворках кладбища. Склеп. Засыпанная белым снегом гробница. У нее был ключ.
Я знал, что у нее окажется ключ. Так оно и было.
Она сдула снег с выступа на двери и нашла замочную скважину. Звук
поворачивающегося в замке ключа словно царапал по темноте. Она налегла на
дверь и распахнула ее.
Запах, вырвавшийся оттуда, был прохладным, как осень, прохладным, как
воздух в погребе Холлисов. Я почти ничего не мог различить внутри. Только
мертвые листья на каменном полу. Она вошла, выдержала паузу и оглянулась на
меня через плечо.
"Нет", - сказал я.
"Любишь?" - спросила она и рассмеялась.
Я стоял в темноте и чувствовал, как все начинает сходиться в одну точку
- прошлое, настоящее, будущее. Мне хотелось убежать, убежать с криком,
убежать так быстро, чтобы суметь вернуть назад все события сегодняшнего
вечера.
Нона стояла я смотрела на меня, самая красивая девушка в мире,
единственное существо, которое я когда-либо мог назвать моим. Она сделала
жест, проведя руками по телу. Не собираюсь объяснять вам, что это был за
жест. Если бы вы видели, вы бы все поняли.
Я вошел внутрь. Она закрыла дверь.
Было темно, но я все прекрасно видел. Внутренность склепа была освещена
ленивым зеленым пламенем. Языки его змеились по стенам и по усыпанному
листьями полу. В центре склепа стояла гробница, но она была пустой. Она была
усыпана увядшими розовыми лепестками, словно здесь по древнему обычаю
невеста совершила жертвоприношение. Она поманила меня и указала на маленькую
дверцу в дальней стене. Маленькую, незаметную дверцу. Я был охвачен ужасом.
Я думал, что все понял. Она использовала меня и посмеялась надо мной. Теперь
она собирается меня уничтожить.
Но я не мог остановиться. Я подошел к той дверце, потому что я должен
был это сделать. Беспроволочный телеграф между нами продолжал работать на
волне того, что я ощутил как ликование - жуткое, безумное ликование - и
торжество. Моя рука потянулась к дверце. Она была объята зеленым пламенем.
Я открыл дверцу л увидел, что было за ней.
Там была девушка, моя девушка. Она была мертва. Ее глаза бессмысленно
смотрели в склеп. Прямо в мои глаза. От нее пахло украденными поцелуями. Она
была обнажена. Ее тело было разрезано, от горла до промежности, и вывернуто
наизнанку. И в ней копошилось что-то живое. Крысы. Я не мог их разглядеть,
но я слышал, как они роются в ней. Я понял, что через мгновение ее
пересохший рот раскроется и она спросит, люблю ли я ее. Я отпрянул. Все мое
тело онемело. Сознание было окутано черным облаком.
Я повернулся к Ноне. Она смеялась и протягивала мне руки. И во
внезапной вспышке озарения я понял, я понял, я все понял. Последнее
испытание. Последний экзамен. Я выдержал его, и я был свободен.
Я вновь повернулся к дверце, и, конечно, это оказался всего лишь пустой
каменный чулан, усыпанный мертвыми листьями.
Я пошел к Ноне. К моей жизни.
Она обвила руками мою шею, и я прижал ее к себе. Именно в тот миг она
начала меняться, сморщиваться и течь, как воск. Большие темные глаза стали
маленькими и круглыми. Волосы стали жесткими и изменили цвет. Нос
укоротился, ноздри расширились. Тело ее навалилось на меня.
Я оказался в объятиях крысы.
"Любишь?" - завизжала она. "Любишь? Любишь?"
Ее безгубый рот потянулся к моим губам.
Я не вскрикнул. Я не в силах больше кричать. Сомневаюсь, что хоть
что-то может заставить меня сделать это после всего, что со мной произошло.
Здесь так жарко.
Я не против жары, совсем нет. Мне нравится потеть, если можно потом
принять душ. Пот всегда казался мне хорошей штукой, признаком настоящего
мужчины. Но иногда в такой жаре заводятся кусачие насекомые, пауки,
например. Знаете ли вы, что самки паука жалят и съедают своих дружков? Сразу
после полового акта.
И еще, я слышу шорох за стенами. Мне это не нравится.
Я писал много часов подряд, и кончик моего фломастера совсем измочален.
Но теперь я кончил. И вещи предстали передо мной в несколько ином свете. Все
теперь выглядит совершенно иначе.
Можете себе представить, что на какое-то время им почти удалось убедить
меня, что я сам совершил все эти ужасные вещи? Эти люди из столовой для
водителей, этот парень, которому удалось убежать от меня. Они утверждают,
что я был один. Я был один, когда они нашли меня почти замерзшим у
символических надгробий моего отца, моей матери, моего брата Дрейка. Но это
говорит только о том, что она ушла, вам это должно быть ясно. Это ясно и
дураку. Но я рад, что она ушла. Я действительно рад. Но вы должны понять,
что она все время была со мной, на протяжении всего пути.
Сейчас я собираюсь убить себя. Это очень хороший выход из положения. Я
устал от чувства вины, от мучений и от плохих снов. А еще мне не нравится
шум за стеной. Там может оказаться кто угодно. Или что угодно.
Я не сумасшедший. Я знаю об этом и верю, что вы тоже об этом знаете.
Если вы утверждаете, что вы не сумасшедший, то это как раз должно
свидетельствовать о том, что вы сошли с ума, но мне нет дела до этих
хитростей. Она была со мной. Она была реальной. Я люблю ее. Настоящая любовь
никогда не умрет. Так я подписывал все свои письма Бетси. Те самые, которые
потом рвал на мелкие кусочки.
Но Нона была единственной, кого я по-настоящему любил за всю свою
жизнь. Здесь так жарко. И мне не нравится шорох за стеной.
Любишь?
Да, люблю.
И настоящая любовь никогда не умрет.
День-Змея, Час-Коза, Месяц-Тигр минута: Змея
