Дневник Ниёле

День Лошади. Моё утро - утро Холстомера. Холстомера-женщины. Трудно встала, душ, малышку-засоню разбудила, к Змею отправила собакина, он со своим мокрым холодным носом очень хорошо умеет его поднимать. Завтрак, школа, работа. На работу пришла, как будто уже отработала смену. Весна и авитаминоз, недостаток белых солнечных лучей и пр. не причина. Немножко переборщила с отдачей любви. В этом месте хохочу, ибо - не дура. Всё-таки возраст и багаж знаний о векторе. Снова хохочу. И тем не менее.. Последнее время живу на каком-то гребне прилива.. Прилива любви,нежности и щедрости.. Да.. Сила действия равна силе противодействия.. Отлив теперь. И весну никак не включат, снова идёт снег.. И четверть третья заканчивается контрольными, тестами и зачётами.. и муж мой - седой мальчик, исправляет мир в своём радиусе. Меня-нет, не исправляет.. Принимает, какая есть.. На пятом десятке признаю, что это счастье - не бояться быть непонятой, смешной, дурой быть не бояться..Оставаться желанной.. Стараюсь быть такой же в ответ.. и вот нате вам - рождение Холстомера.. Маленького, пятидесятикилограмового Холстомера. В день Лошади не возбраняется, а к завтрашнему дню я восстановлюсь.

Мужская логика проста и показательна,
И не стесняясь дураком прослыть,
Поэт сказал, что для мужчин желательно,
Как можно меньше женщину любить...
А я с высот не поэтичной лирики
И без налета умственных глубин
Скажу:Чем меньше женщину вы любите,
Тем больше у нее других мужчин.

возможно гденибудь есть люди
способные внушать любовь
а мне встречаются такие
которых хочется убить

я перед зеркалом раздетый
мне видно я сплошной изъян
тем более на фоне голой
оксаны николаевны

смотри какая кукуруза
оксане шепчет николай
нелепо булькая слюнями
мешающими говорить

в меня попала чьято пуля
проделав дырочку в боку
а я бегу и с каждым шагом
из дырочки фюить фюить

давай мне купим миникупер
болонку спрашивает пётр
и поднимает над собою
и отвечает за неё

Оман.. Очень люблю.

Говорю ей: Стой, подожди, отдохни, присядь.
Нам осталось тут максимум лет ещё пятьдесят.
Ты ещё не отведала главного каравая.
У каждого десять чертёжников линий его руки.
Да, в основном мудозвоны и дураки.
Поэтому линия жизни всегда кривая.
Первый обычно приходит спесивым, развязным, рослым.
Таким, что смотришь и понимаешь: «Сушите вёсла».
Тело в дело, а ум за разум и дух мутузил.
Первый кончает свою увертюру нелепой сценкой.
Уходит с улыбкой, завышенной самооценкой.
Видишь, вот он, на чёткой линии первый узел.
Второй не отбрасывает сомнений, улики, тень:
«Всё, что ты делаешь, сущая хренотень.
Ты не железная. Ты лишь дырочка в алюминии».
Третий фору даст всем османцам и македонцам,
Поставив топчан на твоё законное место под солнцем.
Вот они оба, два чётких разрыва на тонкой линии.
Четвертый щурится дружески, мол, чего для Кощея иглу жалеть,
Говорит: «Не печалься, страшилище, есть и хуже ведь.
Может, будешь счастливою. Только вряд ли, с такой-то рожею!».
Пятый ходит с шестым, хамовитая пара витая:
«Ну, другим-то полегче, они хоть бездарны, но башковитые»
Проедься взглядом теперь по линии, по бездорожию.
У седьмого особая миссия в соль миноре.
У него есть грязь. Из особого мёртвого моря.
Из такого мёртвого, что отмыться потом – как припарка.
У восьмого с девятым полно багажа безакцизного:
Закрепление предыдущего опыта. В омут сызнова.
На ладони все траектории луна-парка.

Но придёт и десятый. Кривую согнёт в прямое,
Командным голосом в этих потёмках гребя:
По-моему, милая девочка, ты в помоях,
Пойдем-ка, помоем тебя.

Мы некрасивые. Полутощие. Полувялые.
Приберегаем улыбку к вечеру, ласки к ночи всё.
Вещи созданы, чтоб подчеркнуть наше одиночество.
Вещи придуманы, чтобы скрыть нас под одеялами.
Нас учили не брать живьём, не чесать по холке,
Ходить напрямик, имитируя путь ладьи.
Но есть вещи, которые делают нас людьми.
Всё, что угодно во всей этой внутренней барахолке.
Письма мёртвых, звонки живых, полувздох болящих.
Огарок свечи, что пыхтела в тот день как дракониха.
Подоконник для кошки. Кошка для подоконника.
И тысячи прочих, не менее настоящих.
Не такие уж мы плебеи, агностики и повстанцы,
Когда каждый из нас утопает в таких вещах -
Умирать лучше смолоду, сдуру и натощак.
Чтоб не тащить багаж свой до дальних станций.
Вещи созданы, чтоб поучать, не давать покоя.
Чтобы вернуться, увидев их вполоборота.
Мы образуем с вещами фрактал Мандельброта.
Неделимое, бесконечное и людское.
Всё извиваемся и всё ждём от судьбы причуд.
Да, мы скучные, склочные, кучные бяки-буки.
Всё, что нам надо – лишь кошки, книжки и ноутбуки.
И ещё насыпьте на пробу всего по чуть-чуть.

Вещи созданы, чтоб разгонять нас, играть в бобслей.
Мы прорываемся сквозь эти ливни, меридианы.
Кейт надевает на пальчик кольцо Дианы
И становится зримее. Даже на целую жизнь взрослей. Марьяна Высоцкая.

Сообщение **_aviator** » 22 мар 2012, 04:12

Но придёт и десятый. Кривую согнёт в прямое,
Командным голосом в этих потёмках гребя:
По-моему, милая девочка, ты в помоях,
Пойдем-ка, помоем тебя.

5 баллов)))

И мне нравится.. Жаль только, что десятый. А не четвёртый, например.

День Дракона.
Люблю Драконов, не жду подвохов. Работы много, но во второй половине дня, пока можно не напрягаться особо.
Вчерашний кармический был хорош и добр, особенно домашний вечер и кусочек ночи. Кусочек был индивидуальный мой. Всех отправив спать, устроила себе ароматную ванну, мокрую от рук книжку,философско-медитативное натирание кремами и маслами и просмотр НТВшной программы про рак с маской на лице.
Потом выспалась.

родная ёжик не опасен
доест гадюку и уйдет
ах нет мой друг темно в сарае
и холодно без панталон

амангельды придумал способ
как посмотреть за горизонт
он останавливает время
и неспеша идёт смотреть

при слове чай внутри надежды
заколыхалось затряслось
и из под складок появился
громадный черный самовар

в душе наивного олега
весной подснежники цветут
оттаяли говно и трупы
в душе цыничного петра

о подозрительных предметах
я машинисту сообщил
два бильбоке одна клепсидра
жабо спирограф и бювар

в такое тело как у тани
реинкарнируют котов
но только тех кто в прошлой жизни
убил пятнадцать человек

у николая вместо мозга
густое серое желе
состав рефлексы установки
стереотипы желатин

Про реинкарнацию котов - шедевр, не меньше..

Она где-то есть. Она курит и цедит пустырник.
Он ей говорил – это вредно мешать. Не послушала.
Он ей помогал. Вымыть пол и устроить квартирник,
С собакой гулял и взбивал мимоходом подушки.

Она обожала Ли Перри и темное пиво,
И если он ночью звонил, не брала никогда.
Он утром смеялся: С кем ты зависала, милая?
Она отвечала: Да ангел гостил, как всегда.

Он спал на диване, курил на балконе, пел в душе.
Она наблюдала, закутавшись в шелк простыни.
И если б соседи вдруг взяли стакан и подслушали,
У них бы калачиком сразу свернулись уши
От этой тяжелой и острой, как нож, тишины.

Их помнят обои и гладкость оконных проемов.
Она рисовала закат, он следил – улыбнулась? -
Казался то сфинксом, а то предводителем гномов,
А то королем всех версальских фуршетов-приемов.
Она б оценила, ну, если бы вдруг обернулась.

Он как-то спросил: «А ты веришь, что есть что-то вечное?
Действительно вечное – в бренном и смертном… в людском?»
Она отвечала: «Ну, если я вдруг это встречу,
Ты первый, кому позвоню». И, застыв над мазком,
Его долгий взгляд отбивала белесым виском.

Когда он исчез? Она даже не сразу заметила.
Поняв, убеждала себя – и смогла убедить.
Потом позвонила себе – и сама же ответила:
Он здесь не живет. Да и разве он мог здесь жить?

Она где-то есть. Она курит и цедит вино.
Ну, знаете, нервы, работа и творческий кризис…
А ангел не впущенный греет ее окно,
Свернувшись калачиком белым у края карниза

Просыпаешься утром и думаешь: буду хорошей!
Буду всем улыбаться, любовь и тепло излучать,
Буду корм выносить для бездомных собачек и кошек,
А в критических случаях – думать и мудро молчать.

Убеждаешь себя: мол, отныне не буду метаться,
Обижаться, кокетничать, злиться, ругаться, вопить,
Буду делать зарядку и день начинать с медитаций,
Минералкой лечиться и деньги на отпуск копить…

…Упадешь, обессилев, зароешься сладко в подушку,
Проведенному дню, как обычно, подводишь итог:
Двадцать восемь обид (две – смертельных) и ссора с подружкой,
Пять значительных вздохов и три демонстрации ног.

Восемнадцать ехидств, тридцать шесть шепоточков вдогонку,
Девять сплетен, три кофе (которых не стоило пить),
Семь бессмысленных трат, двести пять замечаний ребенку,
И одно (но большое!) желанье кого-то убить.

Засыпаешь и думаешь: завтра… конечно… хорошей…
Застилают сознание рваные сны-облака.
Где-то в сердце скребут коготки голодающих кошек...
Ничего, ничего… не забыть бы купить молока.