Змея

[Антон]

Николай Васильевич Гоголь (1809 - 1852) родился в семье потомственного дворянина, хоть и не богатого, но еды в доме всегда было вдоволь, а единственной книгой его батюшки, Гоголя-Яновского, была тетрадь из грубо сшитых листов, куда записывались кулинарные рецепты и способы настаивания водок. В первые годы своей взрослой петербургской жизни Николай Васильевич тосковал по хлебосольному родительскому дому, где никому не отказывали ни в куске хлеба, ни в кружке кваса, а то и в чарке горилки.

А квасов в семье готовилось превеликое множество: на фруктовом и ягодном соке, на травах да на березовых почках. Особенно любил Никоша (так звала его матушка Мария Ивановна) грушевый квас, о котором он позже писал: "Игра как у шампанского, а газ так и шибанул... Одно слово - нектар!".

Позже охотно делился он с поварами своих знатных друзей семейным рецептом приготовления кваса: "Сухие дрожжи и муку надобно развести теплой водой и поставить опару в теплое место бродить. Груши залить двумя ведрами кипятка, покрыть холщовой тряпицей и дать настояться 4 часа. Потом настой слить, добавить опару, хорошо размешать, добавить сухой мяты, ошпаренной кипятком, и дать настояться сутки, после чего процедить и добавить патоку или сахарный сироп. Готовые квасы храните в погребе, но не на льду".

Чопорный Петербург неласково принимал молодой талант. Одним Гоголь казался слишком мрачным, другим - ироничным и насмешливым. Хотя его "Ночь перед Рождеством" читали с суеверным страхом и упоением. Красочное и детальное описание блюд украинской кухни, почти незнакомой тогда русскому читателю, сыграло в этом не последнюю роль.

По случаю выхода книги собрал Гоголь своих бывших однокашников по Нежинской гимназии. В большой гостиной накрыт был праздничный стол. Гоголь вместе с Якимом (крепостным, приставленным отцом к Никоше для вспоможения в хозяйстве) готовил всевозможные украинские яства: вареники с разными начинками, завиванец, которому по торжественному случаю было присвоено имя "Миргородский", разносортные галушки, жареные свиные колбаски, гречаники, кисели и узвары...

Интересно, что идея описать украинских ведьм, чертей да виев была подсказана Гоголю именно Якимом, который на ночь пересказывал писателю страшилки своей бабусеньки, которая хоть ведьмой не была, но знала про них более, чем они сами про себя ведали!.. А его "Тарас Бульба" для многих стал откровением и признанием в любви "ридний Украине", широкой и радушной.

"Ступай, ступай, да ставь нам скорее на стол все, что есть. Не нужно пампушек, медовиков, маковников и других пундиков; тащи нам всего барана, козу давай, меды сорокалетние! Да горилки побольше, не с выдумками горшти, не с изюмом и всякими вытребеньками, а чистой, пенной горилки, чтобы играла и шипела как бешеная".

От хлебосольности натуры родилась у писателя традиция торжественно отмечать свои именины. Они приходились на 9 мая. В этот день из нелюдимого человека и ипохондрика он превращался в радушного хозяина и остроумного собеседника. Вот как вспоминает об одном из таких праздников современник писателя: "...Гоголь непрестанно приподнимал крышки с кастрюль и внюхивался в струящиеся оттуда ароматы. Наблюдал за тем, как жарились перепела и каплуны, как закипали вареники с вишней, а в духовке шипел жирный слоеный пирог, давал множество авторитетнейших советов. Приглашенный шеф-повар популярного московского трактира ощущал себя начинающим поваренком... Обед прошел шумно. Сергей Тимофеевич Аксаков адресовал Гоголю знаменитый тост: "Читая вас, я всегда ощущал, что в описаниях малоросских лакомств вы даете волю своей фантазии. Ну не может быть настолько вкусно! А сегодня, вкусив творений ваших кулинарных, говорю откровенно - вы еще смягчили краски!..".

После "Миргорода" писатель стал избегать малороссийской тематики, но кулинарных подробностей в своих книгах все же никогда не упускал. Его Чичиков в "Мертвых душах" колесит по всей России, там и сям пробуя разные блюда. "...Кулебяку сделай на четыре угла, в один угол положи ты мне щеки осетра да вязигу, в другой запусти гречневой каши, да грибочков с луком, да молок сладких, да мозгов, да еще знаешь там этакого,.. Да чтоб с одного боку она, понимаешь, зарумянилась бы, а с другого пусти ее полегче. Да исподку-то, понимаешь, пропеки ее так, чтобы рассыпалась, чтобы всю ее проняло, знаешь, соком, чтобы не услышал ее во рту - как снег растаяла'.
Вкусно-то как, будто не пишет, а священнодействует у плиты! Любой хороший кулинар подтвердит: Гоголь ни словом не отошел от истины в описании знаменитой московской кулебяки. Этот гениальный писатель гениален во всем, будь то противень для пирожков или перо с бумагой.

А какие оды бараньему боку поет его Собакевич!
"Возьмите барана, бараний бок с кашей! Это не те фрикасе, что делаются на барских кухнях из баранины, какая суток по четыре на рынке валяется! У меня, когда свинина - всю свинью давай на стол, баранина - всего барана тащи, гусь - всего гуся. Лучше я съем двух блюд, да в меру, как душа требует".

Собакевич подтвердил это делом: он опрокинул половину бараньего бока к себе на тарелку, съел всё, обгрыз, обсосал до последней косточки.

"Да, – подумал Чичиков, – у этого губа не дура"…

За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо больше тарелки, потом индюк ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками и ни весть чем, что все ложилось комом в желудке. Этим обед и кончился; но когда встали из-за стола, Чичиков почувствовал в себе тяжести на целый пуд больше. Пошли в гостиную, где уже очутилось на блюдечке варенье, ни груша, ни слива, ни иная ягода, до которого, впрочем, не дотронулись ни гость, ни хозяин. Хозяйка вышла с тем, чтобы накласть его и на другие блюдечки. Воспользовавшись ее отсутствием, Чичиков обратился к Собакевичу, который, лежа в креслах, только покряхтывал после такого сытного обеда и издавал ртом какие-то невнятные звуки, крестясь и закрывая поминутно его рукою. Чичиков обратился к нему с такими словами:

– Я хотел было поговорить с вами об одном дельце.

– Вот еще варенье! – сказала хозяйка, возвращаясь с блюдечком: – редька, вареная в меду!".

Николай Васильевич не только был чрезвычайно точен в описании рецептов приготовления блюд, но, судя по всему, никогда не писал о том, чего не умел делать сам или к чему не имел пристрастия. Вот и бараний бок с кашей был в числе его любимых кушаний. А потому, бывая у друзей, частенько наставлял их поваров:
Готовить его надобно из грудинки, чтоб баранина была непременно на ребрышках, от них и навар, и вкус отменны'.

По возвращении из Италии слава о поварских талантах Гоголя возросла многократно. В память о своей второй родине писатель привез в Москву никому не известное тогда блюдо - макароны с сыром (слова "спагетти" тогда еще не знали). Гоголь любил макароны уже хотя бы потому, что были они легки в приготовлении, а он, не надо забывать, вел холостяцкий образ жизни. И при всей своей простоте они допускали невероятный полет фантазии в приготовлении разнообразных соусов. Уж чего-чего, а этого гениальному писателю было не занимать.

Заезжая в Абрамцево к С. Т. Аксакову, Гоголь не раз радовал хозяина своей стряпней. Вот как Сергей Тимофеевич описывает разыгрывавшиеся порой в его имении сцены:

"Часа за два до обеда, вдруг прибегает к нам Гоголь (меня не было дома), вытаскивает из карманов макароны, сыр-пармезан и даже сливочное масло и просит, чтоб призвали повара и растолковали ему, как сварить макароны. В обыкновенное время обеда Гоголь приехал к нам с Щепкиным, но меня опять не было дома. Я возвратился домой, где Гоголь и Щепкин уже давно меня ожидали. Гоголь встретил меня следующими словами: "Вы теперь сироты, и я привез макарон, сыру и масла, чтоб вас утешить". Когда подали макароны, которые не были доварены, он сам принялся стряпать. Стоя на ногах перед миской, он засучил обшлага и с торопливостью и в то же время с аккуратностью положил сначала множество масла и двумя соусными ложками принялся мешать макароны, потом положил соли, потом перцу и, наконец, сыр и продолжал долго мешать. Нельзя было без смеха и удивления смотреть на Гоголя; он так от всей души занимался этим делом, как будто оно было его любимое ремесло, и я подумал, что если б судьба не сделала Гоголя великим поэтом, то он был бы непременно артистом-поваром. Как скоро оказался признак, что макароны готовы, т. е. когда распустившийся сыр начал тянуться нитками. Гоголь с великою торопливостью заставил нас положить себе на тарелки макарон и кушать. Макароны точно были очень вкусны, но многим показались не доварены и слишком посыпаны перцем; но Гоголь находил их очень удачными, ел много и не чувствовал потом никакой тягости, на которую некоторые потом жаловались. Во все время пребывания Гоголя в Москве макароны появлялись у нас довольно часто".

Он и в Италии, на родине макарон, умудрялся диктовать владельцам ресторанов свои правила приготовления. Так что каждое появление в траттории (итальянском ресторанчике) синьора Николо превращалось в маленький спектакль. Друзья для поднятия настроения ходили "нарочно смотреть на него за обедом". А посмотреть было на что:

"Проворные мальчуганы, camerieri, привыкшие к нему, смотрят в глаза и дожидаются его приказании.
- Макарон, сыру, горчицы, масла, уксусу, сахару, брокколи... - командует Гоголь.
И перед ним вырастают груды всяческой зелени, множество склянок с разноцветными жидкостями. Наконец, приносят макароны в широкой чашке. Гоголь осторожно приподнимает крышку, оттуда клубом вырывается пар. Он бросает кусок масла, которое сейчас же расплывается, посыпает их сыром, поливает строго определенным количеством из нескольких соусников, посыпает рубленой зеленью и, приняв позу жреца, совершающего жертвоприношение, с аппетитом принимается за еду".

О чем думал в такие минуты писатель? Скорее всего, вспоминал неторопливую и хлебосольную Малороссию с ее немыслимым разнообразием блюд и закусок, которую он еще раз мастерски описал в "Старосветских помещиках". "Вот это грибки с смородинным листом и мушкатным орехом!...В маленькой кадушке прежде всего нужно разостлать дубовые листья и потом посыпать перцем и селитрою и положить еще что бывает на нечуй-витере цвет, так этот цвет взять и хвостиками разостлать вверх". Не случайно современники в шутку называли "Старосветских помещиков" великой кулинарной книгой великого русского писателя.

[Антон]

Сегодня, 22 января, свой 72-й день рождения встречает известный советский актер ЛЕОНИД ИСАКОВИЧ ЯРМОЛЬНИК.